О прочитанном

О прочитанном. Часть 14.

«Лучшее средство от северного ветра», Даниэль Глаттауэр – …Самый беспроигрышный вариант прославиться – это написать книгу о том, что близко и знакомо каждому. Так в свое время поступил пресловутый Януш Леон Вишневский со своим «Одиночеством…» и Ильдика фон Кюрти с «Эйфорией». И вот, когда по этому, казалось бы, плодородному полю в волю потоптались поляк с немкой, к сбору урожая решил присоединиться австриец.
«Дело о пеликанах», Джон Гришем – Двух членов Верховного Суда в одну ночь лишают звания. – Поскольку на этот пост избирают пожизненно, очевидно, у убийцы не было иного плана действий: один судья расстрелян во сне прямо в свой постели, а другой задушен в кинотеатре при просмотре гей-порно. Вероятно, кому-то очень сильно мешал старикашка в инвалидном кресле и тайный гомосексуалист. Вопрос только в том – кому? И почему?..
«Валентина», Жорж Санд – Конечно, я была наслышана о Жорже Санд и осведомлена о его истинном женском поле. Но вот ее книг почему-то до этого не читала. – На поверку у представительницы французского пера практически все герои оказываются подвержены приступам необоснованных истерик: если никто не рыдает на протяжении хотя бы 10-ти страниц, то можете себя поздравить. Однако особо не обольщайтесь – на 11-той кто-нибудь обязательно сорвется.
«Дочь циркача», Юстейн Гордер – …Понравилась личность Паука – скорее самой возможностью своего существования в реальном мире, чем сомнительной харизмой персонажа. – По сюжету главный герой (он же Паук) является сочинителем и носителем историй, которые рождаются в его голове чуть ли ни каждый день. Но вот беда – «младенцы» зачастую так и помирают необласканными, поскольку заботится о них папеньке не досуг.
«Счастливая», Эллис Сиболд – Знаете, мне всегда был удивителен тот факт, что секс является одновременно самым замечательным и самым страшными из того, что мужчина может сделать с женщиной... Замечательным – в случае, когда он происходит по обоюдному желанию. Страшным…? – Думаю, это определение не нуждается в дополнительных пояснениях.


«Лучшее средство от северного ветра», Даниэль Глаттауэр
Я (00:58:37) – …на встречу с тобой я бы платье хотела надеть... выше колен... главное чтобы с погодой и настроением повезло :-)
Он (00:58:54) – И без белья, ага?
Я (00:59:05) – не... я не любительница без белья..
Он (00:59:17) – Зато я любитель! =)))
Я (00:59:39) – ладно... приходи без белья... но платье выше колен я бы тебе надевать не советовала...

– Это диалог из хистори в моей асе. Ему больше 10 лет. Он успел засветиться на башорге и претвориться в жизнь (про белье – чур! – не спрашивать). И он хранится – не только в сети и на жестком диске, но и в моей памяти.
Я до сих пор могу кусками цитировать некоторые полуночные откровения из аси или выдержки из писем, что когда-то писала. В ту пору мегабайты слов и терабайты чувств изливались на мою клавиатуру нескончаемым потоком – куда уж там Ниагарскому водопаду или тропикам в сезон дождей!.. Я заигрывала, откровенничала и юморила напропалую! …Нынче пылу поубавилось. Ушла острота чувств, стал проще слог и пропала насущная нужда в постоянном собеседнике. Но остались слова – буквы, в которые иногда вглядываешься до рези в глазах, тешась нелепой надеждой словить ответный взгляд – по ту сторону экрана.
…Самый беспроигрышный вариант прославиться – это написать книгу о том, что близко и знакомо каждому. Причем написать с двух точек зрения – мужской и женской (ну, что б уж наверняка сразу в бестселлеры!). Так в свое время поступил пресловутый Януш Леон Вишневский со своим «Одиночеством…» и Ильдика фон Кюрти с «Эйфорией». И вот, когда по этому, казалось бы, плодородному полю в волю потоптались поляк с немкой, к сбору урожая решил присоединиться австриец.
Книга Даниэля Глаттауэра лишена пространных лирических отступлений вроде экскурса в углубленный курс физики (реверанс в сторону Вишневского) и зарисовочек в форме девочкового дневника (кивок госпоже фон Кюрти). Количество действующих лиц сведено до минимума, а качество передаваемых чувств взвинчено до максимума. Иногда действо непроизвольно сползает в дамский роман, но в целом это не сильно портит общее впечатление. – Мне понравилось. Да, черт возьми... Я сидела, переворачивала страницу за страницей и ностальгировала. Я вспоминала себя – ту, которая искренне радовалась письму от столь важного адресата и у которой екало сердце при виде до боли знакомого ника в режиме он-лайн… Как же это было здорово и одновременно тяжело – тянуться мыслями к тому, до кого не было возможности дотронуться руками.
«…Северный ветер» помог мне скоротать вечер за приятными (пускай временами и грустными) воспоминаниями, за что отдельное спасибо его создателю. Данное литературное произведение никаким боком не претендует на Букеровскую премию, и тем не менее этот роман подкупает своей простотой и душевностью. – Будьте благосклоннее к прошлому, расставляя галочки напротив писем, что давно хотели удалить... И помните, что любое слово имеет вес, даже если оно не прозвучало.
В завершении данной рецензии, хочется признаться: сейчас у меня наблюдается легкая зависимость от смс-сок *розовеющий смайл*, что тоже не есть хорошо! Так что я пошла лечиться – очередным чтивом в качестве временной терапии.


«Дело о пеликанах», Джон Гришем
Люблю я маленькие карманные книжки, которые можно таскать на работу, не боясь покалечить сумочку или накачать мышцы, как у Арнольда Шварцнеггера… Гришема читала второй раз и второй раз в мягком переплете (серия «Классическая и современная проза»). Читала долго, ибо пишет уважаемый товарищ-автор весьма обстоятельно, а печатают его мелко-убористым шрифтом.
Что характерно, если сравнивать книгу с фильмом, то последний в значительной степени уступает своей прародительнице. Казалось бы, и в героях задействованы общеизвестные актеры, и интрига практически полностью отображена без искажения, однако глубины не хватает. Персонажи на киноэкране смотрятся словно тряпичные куклы в любительской пьесе для детского сада… Вот экранизация «Клиента» – просто на пять с плюсом! Можно смотреть не читая. А «Дело…» лучше изучать досконально, по страницам.
От юриспруденции и политики я весьма и весьма далека, но, стараясь разобраться в хитросплетениях сюжета, временно забываешь о своей «дремучести», а к концу книги уже мнишь себя профессиональным судьей, неподкупным сенатором, ну или – на крайний случай – догадливым детективом. Гришему, как мне кажется, удастся заинтересовать любого своей лихо закрученной историей – с двойным, а то и с тройным дном.
Двух членов Верховного Суда в одну ночь лишают звания. – Поскольку на этот пост избирают пожизненно, очевидно, у убийцы не было иного плана действий: один судья расстрелян во сне прямо в свой постели, а другой задушен в кинотеатре при просмотре гей-порно. Вероятно, кому-то очень сильно мешал старикашка в инвалидном кресле и тайный гомосексуалист. Вопрос только в том – кому? И почему?.. Пока ФБР и ЦРУ бьются над разгадкой, юная студентка юридического факультета за пару дней пишет изыскательный труд, в котором подробно и обстоятельно излагает свое виденье дела и тех последствий, которые оно может повлечь за собой. При чем тут пеликаны – спросите вы. Ха! – Чтобы это понять, придется объехать с десяток гостиниц, оббежать все коридоры Белого дома и провести журналистское расследование.
Гришем действительно хорошо пишет – подробно и доходчиво, для человека «со стороны». Единственный минус – засилье героев. Они то и дело выскакивают как чертики из табакерки и сталкиваются лбами – что не удивительно при той толчее, которую создает Гришем. Хотя я готова признать, что такой развернутый персонажный ряд необходим для детального воплощения сценария книги. Пару раз мне приходилось пролистывать страницы назад, чтобы вернуть в свои дрожащие руки ускользающую нить повествования. Нить была найдена. Убийца тоже. – …Представьте себе, это даже не дворецкий!


«Валентина», Жорж Санд
– Разве ж я могла спокойно пройти мимо книжки со своим именем на обложке?.. Обидно только, что в качестве иллюстрации мою фотографию по соседству не задействовали. Ну да ладно…
Конечно, я была наслышана о Жорже Санд и осведомлена о его истинном женском поле. Но вот ее книг почему-то до этого не читала. Как свидетельствует библиография автора, «Валентина» – один из самых первых романов, так что мне едва ли посчастливилось прочувствовать весь колорит слога, что, вероятнее всего, расцвел и набрался сочности ближе к середине творческого пути Санд. Но тут только ее истинные поклонники смогут сказать, насколько я права в своей догадке...
Отчего-то на протяжении всего повествования у меня то и дело возникало легкое, но навязчивое сравнение с книгами Джейн Остин. Давным-давно я имела удовольствие ознакомиться с тремя романами «первой леди английской литературы», а именно: «Гордость и предубеждение», «Чувство и чувствительность», «Эмма». Сюжетов досконально не перескажу, но общее настроение и смысл отложились (экранизации мне в помощь). Опять же ее слог и стиль едва ли с чем спутаешь. Так вот Санд пишет тяжеловеснее. И как-то… наигранно что ли. (Поправка – это я сейчас именно про «Валентину» говорю). У представительницы французского пера практически все герои оказываются подвержены приступам необоснованных истерик: если никто не рыдает на протяжении хотя бы 10-ти страниц, то можете себя поздравить. Однако особо не обольщайтесь – на 11-той кто-нибудь обязательно сорвется.
Чаще остальных рыдала сама Валентина (фи! я не такая!) и ее незадачливый возлюбленный. Повод был не особенно важен – тут сойдет и душевная боль, и физическая; и неразделенная любовь, и взаимная – лишь бы пасть ниц. Продолжая выбранную параллель сравнения, могу резюмировать, что терзания героев Остин не были столь театральны и показушны. Они были очень личны и психлогичны. И, даже мучаясь глубоко внутри сомнениями, редко кто позволял себе терять лицо. А у Санд – ну, прямо «роман плача» получился. Грандиозно, но чего ради?..
Пасторальный пейзаж и попытки его обрисовать как-то тоже не радовали. Замки и фермерские угодья, знать и простой люд, богатство и скромность – все смешалось и слилось в едином порыве скорби и печали. Ромео и Джульетты из Бенедикта и Валентины не получилось, хотя попытка самоубийства была засчитана.
Что тут еще скажешь? – Не мое. Кстати, где-то на полках завалялись «Прекрасные господа из Буа-Доре», но стоит ли теперь этих господ тревожить? – Я подумаю.


«Дочь циркача», Юстейн Гордер
Вязкое чтиво. Долго мурыжила, хотя и размеры вроде бы скромные, и текст вполне читабельный, но пробуксовывала я со страшной силой. В общем-то изначально мной искалась «Апельсиновая девушка», однако добрые люди подсказали, что в гордом одиночестве я ее уже не найду – не издают больше. Вот и пришлось брать два романа в соседстве (изд-во «Амфора», 2009). Искренне надеюсь, что «Девушка…» окажется легче на подъем, но о ней, как говорится, смотрите в следующей серии, а я пока продолжу.
Началом книги меня немного придавило и помяло, однако потом я маленько оклемалась и даже вошла во вкус. Понравилась личность Паука – скорее самой возможностью своего существования в реальном мире, чем сомнительной харизмой персонажа.
По сюжету главный герой (он же Паук) является сочинителем и носителем историй, которые рождаются в его голове чуть ли ни каждый день. Но вот беда – «младенцы» зачастую так и помирают необласканными, поскольку заботится о них папеньке не досуг. При всей свой плодовитости Паук не-может-не-хочет-не-видит-подребности в написании книг саморучно (если можно так выразиться). Однако он очень быстро приходит к мысли, что даже голые идеи будут вполне хорошо продаваться… И оказывается прав.
Помимо описания сети, коей главный герой оплетает книжный рынок сначала своей отчизны, а потом и ближайшего зарубежья, в тексте приводятся примеры тех самых «задумок на продажу» – то есть их более полный, развернутый вариант. И вот, чтобы читатель мог составить представление о непризнанном гении, нам показывают товар лицом. – Тут меня отчего-то совсем не впечатлило, хотя должно было. Ну, истории как истории… Некоторые слишком просты и предсказуемы. В других прослеживался какой-то намек на искру оригинальности, но она активно задувалась – то ли самим Пауком, то ли его создателем, то ли моим подсознанием.
В общем после некоторых раздумий я пришла к логичному заключению: курица, которая снесла сотню яиц, но не высидела ни одного цыпленка не вызывает у меня симпатии – увы. Огромный омлет не делает из наседки образцово-показательной мамаши, поэтому герой стал мне неинтересен где-то с середины… Домучивала роман уже с трудом, на последнем издыхании. А уж поступок, который Паук совершает ближе к финалу, и вовсе лишает его каких-либо ошметков очарования в моих глазах. И пускай он совершает его по незнанию – уж мог бы догадаться, в самом деле, что все обернется подобным образом (я ведь догадалась)! Тоже мне, «великий гуру великих идей»… И так оплошал. Мда.
…Что-то я достаточно подробно сюжета коснулась на сей раз – извините за вынужденный спойлер, но иначе свое восприятие мне не высказать. А ведь накипело!.. Неприятное ощущение осталось по прочтении. Местами даже какое-то мерзопакостно-гаденькое.


«Счастливая», Эллис Сиболд
Самое трудное я приберегла напоследок. Э-эх…
Тема острая и больная. Как к ней подступиться – я и сама толком не понимаю. Но резать необходимо – иначе этот нарыв сам не вскроется…
Знаете, мне всегда был удивителен тот факт, что секс является одновременно самым замечательным и самым страшными из того, что мужчина может сделать с женщиной... Замечательным – в случае, когда он происходит по обоюдному желанию. Страшным…? – Думаю, это определение не нуждается в дополнительных пояснениях.
У меня резко негативное и даже агрессивное отношение к насильникам. Случись подобное со мной (не приведи…) и окажись у меня в руках оружие – я бы, наверное, убила в ответ. Пускай в состоянии аффекта и с возможностью гипотетического сожаления о содеянном на весь остаток жизни («ну, подумаешь у паренька встал в неподходящий момент – ну, не сдержался… эка невидаль») – я могла бы убить. Хотя когда-то мысль о принудительной кастрации и отрубании обеих рук мне казалась более занимательной. Вот пускай мается и подыхает самостоятельно, в собственном дерьме. Заслужил – по праву.
…Я искала эту книгу – мучительно и долго. И я читала ее – долго и мучительно. Когда она только вышла в продажу, я ходила кругами, опасаясь темы. В итоге начала с «Милых костей», и этот роман оставил ощутимый ожог где-то глубоко внутри меня. Прочитав «Счастливую» я прижгла то же самое место – повторно. След останется навсегда.
Эллис создала автобиографичный роман, ключевым и начальным событием которого стало изнасилование. Она была девственницей. Не пьяной и не обкуренной. Не вызывающе одетой. Достаточно смелой, чтобы отбиваться. Достаточно волевой, чтобы возбудить уголовный процесс и выиграть его. И достаточно сильной, чтобы написать и опубликовать эту книгу.
Продолжать пересказ бессмысленно. Обсуждать идею – высокопарно. Полагаю, моя позиция ясна, а сможет и захочет ли кто-нибудь еще «переваривать» подобную литературу – решать лично вам.
...Но пусть каждому из мужчин хватает здравого смысла говорить «нет» себе, когда он слышит «нет» от женщины.

Отправить "О прочитанном. Часть 14." в Google Отправить "О прочитанном. Часть 14." в StumbleUpon

Вам безразлична эта запись.
Оценить эту запись
0 0

Обновлено 25.10.2017 в 13:15 Vella

Обязательные категории
Арт-студия
Категории
Книги

Комментарии

Наши проекты

18+

Яндекс.Метрика