О прочитанном

О прочитанном. Часть 16.

«Парфюмер», Патрик Зюскинд – Зюскинд долго, подробно и упорно пытался объяснить такому конченному добролюбу, как я, характер поступков своего «детища» – Гренуя. Сам же Гренуй не сделал ничего, чтобы помочь своему создателю в старании хотя бы смягчить приговор. Парфюмер-убийца не мучился угрызениями совести, не терзался бессонными ночами, а был озабочен лишь удовлетворением своего похотливого носа...
«Тринадцатая сказка», Диана Сеттерфилд – Жила-была девушка по имени Маргарет Ли. Жила достаточно скучно: по дискотекам не бегала, наркотики не употребляла и в порочащих ее связях замечена не была. Основным развлечением для Маргарет служили книги: толстые, тонкие, старые, новые, пухлые и не очень. И вот однажды нашей книгофилке по счастливой случайности подворачивается возможность написать биографию своей современницы – сказочницы-затворницы Виды Винтер.
«Добро пожаловать в мир, Малышка!» Фэнни Флегг – …По мнению большинства, она уверенной поступью шагала по жизни и без промедления превращала свои мечты в реальность. И лишь самые близкие были осведомлены о злоупотреблении алкоголем, сумасшедших нагрузках и болях в желудке, что нещадно терзали любимицу публики… – События могли развиваться по такому сценарию еще очень и очень долго, но однажды, прервав эту сумасшедшую гонку, Дена задается закономерным комично-философским вопросом «а туда ли я вообще иду?..».
«Любовь живет 3 года», Фредерик Бегбедер – За пару месяцев до назначенной кончины Марк Марронье начал готовить гроб для своих великих чувств и оплакивать их заранее, невзначай подыскивая эквивалентную замену. Тем не менее, всякая скорбь в исполнении Марка отдавала откровенным самолюбованием: «поглядите, как глубоко я переживаю личную драму, как круто я нажираюсь в барах и как живописно заблевываю унитаз!..»
«Белое на черном», Рубен Давид Гонсалес Гальего – В этой автобиографичной книге Гальего рассказывает о своем кочевом советском детстве, которое знаменательно главным образом тем, что он «путешествовал» от одного детского дома к другому, в то время как стандартным средством передвижения ему служила инвалидная коляска. И почти в каждом новом пристанище любой школьный урок рано или поздно превращался в урок выживания, а любой новый знакомый непременно становился следующим постояльцем дома престарелых, куда детей отправляли по достижении 15 лет.


«Парфюмер», Патрик Зюскинд
Я частенько читаю пропиаренные книги с большим запозданием. Одалживаю их у знакомых, которые приобрели экземпляр из первого тиража и уже успели им вдосталь насладиться, или же дожидаюсь, пока появится нечто подешевле, в мягком переплете. «Парфюмер» совершенно точно не вызывал никакого ажиотажа. Экранизация была просмотрена еще в год выпуска и особого фурора не произвела, а бумажная версия подвернулась мне недавно, чисто случайно, за символическую цену в 50 рублей. – Так книга была приобретена и возложена в сумочку в ожидании своего «звездного часа»…
Бытует мнение, что всех людей можно разделить на 5 категорий в зависимости от лидирующей системы восприятия: визуалы, тактилы, густаторы, слухачи и нюхачи. Я – с моим закадычным другом по имени Насморк – едва ли попадаю в последнюю группу. Нюхач во мне, очевидно, угадывается в самую последнюю очередь, по сему на запахи я не очень-то падка и культа из них не делаю. Впрочем, господину Зюскинду все-таки удалось пробить мои носовые пазухи, как только он начал живописать о тонкостях составления композиции духов. – Возникло стойкое ощущение, будто меня на несколько часов заперли в парфюмерной лавке, где предварительно перебили все флаконы. Столь специфичная «газовая атака» (пусть и посредством слова) создала эффект отравления эфирными парами – как бы хороши они не были... А когда концентрация ароматов на страницах этой книги превысила все разумные пределы, стало очевидным, что, находясь в плохо проветриваемом помещении, соображаю я туговато.
Если весь сюжет вертится не просто вокруг героя, а вокруг анти-героя, это вынуждает искать оправдание сразу троим: персонажу (за то, что он заделался злодеем), автору (за то, что он подобное допустил) и самому себе (за то, что ты ввязался во всю эту историю). Откровенно говоря, не очень-то хочется тратить свое драгоценное время на Джеков-Потрошителей, пока в сторонке терпеливо дожидаются очереди Феи-Крестные. Первые бензопилами размахивают, вторые – волшебными палочками, но чья компания мне милей – сомнения не вызывает.
…Итак, Зюскинд долго, подробно и упорно пытался объяснить такому конченному добролюбу, как я, характер поступков своего «детища» – Гренуя. Многое он мотивировал особенностями физиологии последнего, то ли пытаясь его обелить (поскольку против природы не попрешь), то ли тешась надеждой вызвать к нему сочувствие (я, конечно, добролюб, но в разумных пределах). Сам же Гренуй не сделал ничего, чтобы помочь своему создателю в старании хотя бы смягчить приговор. Парфюмер-убийца не мучился угрызениями совести, не терзался бессонными ночами, а был озабочен лишь удовлетворением своего похотливого носа... Но ведь есть в литературе злодеи с несомненной харизмой! Злодеи, обладающие великой силой убеждения! – К таким падаешь в объятья, особо не раздумывая о последствиях!.. А тут – прям недоразумение да и только…
В общем, на сей раз мой насморк сослужил мне хорошую службу – я не примкнула к ликующей толпе, склоняющейся ниц перед человеком, что благоухает как два десятка «первосортных» девственниц. Я сдержано воздала должное Зюскинду (за посильную реализацию занятной идеи) и спокойно отошла в сторонку… – К Феям, ага.
ПС. О потраченных 50-ти рублях не сожалею.


«Тринадцатая сказка», Диана Сеттерфилд
Жила-была девушка по имени Маргарет Ли. Жила достаточно скучно: по дискотекам не бегала, наркотики не употребляла и в порочащих ее связях замечена не была. Основным развлечением для Маргарет служили книги: толстые, тонкие, старые, новые, пухлые и не очень… Книги – во всем их великолепии и разнообразии. Впрочем, особую страсть наша героиня питала к английском романам пера сестер Бронте – очевидно, именно поэтому периодические отсылки к «Джейн Эйр» набивают оскомину уже к середине «Тринадцатой сказки»...
И вот однажды нашей книгофилке по счастливой случайности подворачивается возможность написать биографию своей современницы – сказочницы-затворницы Виды Винтер. Маргарет споро собирает вещички, затачивает карандаш и что есть духу несется в богатую обитель великой сочинительницы, пока та не передумала относительно интервью. В результате: интервью затягивается на несколько месяцев, обитель оказывается напичканной «семейными призраками», а Маргарет предпринимает любительское расследование, которое триумфально доводит до победного конца. – Поаплодируем. *последовали жиденькие хлопки*
Нужно признать, что в последнее время я сама себе напоминаю старую брюзгу, которую далеко не каждая книга может заинтересовать, не говоря уже о том, чтобы по-настоящему понравится… – Завязка этого романа изначально казалась многообещающей. Интриговал ход с неопубликованной тринадцатой сказкой, и конкретно в этом направлении я ждала какого-то откровения. Но не дождалась – развязка подкачала... Кстати, для жанра сказок, насколько мне помнится, совсем не характерны инцесты, обугленные люди и откровенно свихнувшиеся персонажи. Поэтому пусть гротескное название вас не обманывает: не ждите розовых заек на цветущих полянках…
Опять же на мой скромный взгляд, трудновато правдоподобно писать об эпохе, в которой не жил. И излишне самонадеянно постоянно ссылаться на классику, с которой не выдерживаешь сравнения. – В юности я читала сестер Бронте и романы Джейн Остин. Так вот после «Тринадцатой сказки» захотелось снова взять в руки «Грозовой перевал», чтобы лишний раз подтвердить свои подозрения – Сетерфилд далековато до лучших образцов английского романа. Тем не менее, она настойчиво тянет их к себе за уши десятикратным упоминанием в собственной книге – …весьма дурной тон.
И все же, если у вас имеется в наличии парочка свободных вечеров, можете развлечь себя чужими семейными тайнами. А вдруг вам понравится больше моего?.. – «Жила-была писательница по имени Вида Винтер. Жила достаточно скрытно, писала достаточно красочно. И была у нее сестра…»


«Добро пожаловать в мир, Малышка!» Фэнни Флегг
…А ведь Фэнни Флэгг повзрослела! – Я имею в виду, как автор, именно в этой своей книге, хотя, судя по библиографии, обсуждаемый роман приходится на середину творческого пути литератора-кулинарки, раскрывшей миру секрет рецепта «Жареных зеленых помидоров». Сдается мне, что во время приготовления остальных трех книг, Фэнни, бывало, увлекалась добавлением сладкого сиропа в сюжет, но в «Добро пожаловать…» соотношение компонентов для словесного блюда было практически идеальным! – Тут вам и наброски любовного романа, и осязаемая детективная линия, и комедия положений, и бульварное чтиво с газетного прилавка.
Глядя на Дену Нордстром, едва ли кто-то мог обратиться к ней с вопросом «эй, малышка, как дела?», поскольку многие робели перед ее красотой, уверенностью и популярностью. Будучи в самом расцвете, Дена воплощала собой образ феминизма на американском телевидении времен 70-х годов ХХ-го века. По мнению большинства, она уверенной поступью шагала по жизни и без промедления превращала свои мечты в реальность. И лишь самые близкие да личный психоаналитик были осведомлены о злоупотреблении алкоголем, сумасшедших нагрузках и болях в желудке, что нещадно терзали любимицу публики… – События могли развиваться по такому сценарию еще очень и очень долго, но однажды, прервав эту сумасшедшую гонку, Дена всерьез задумывается о конченой цели своего пути. И – как многие из нас – задается закономерным комично-философским вопросом «а туда ли я вообще иду?..».
Переосмысление ценностей и расстановка жизненных приоритетов – дело занятное… Тут же вспоминается известная историческая байка об императоре, что отрекся от престола и отказался на него возвращаться со словами «если б вы видели, какую капусту я вырастил!..». – Представляю, как Фэнни Флэгг кивает в знак согласия с римским фермером-самодержцем, потому что куда ценней всех регалий и званий, денег и славы – мир и покой в собственной душе.
После прочтения этого романа мне тоже захотелось взять передышку. Доделать начатые дела, воплотить задуманные идеи, создать что-то по-настоящему важное – хотя бы для меня самой... Ведь «счастье – это когда приготовленный тобою хлеб слаще любого торта из кондитерской». И покуда кто-то из нас замешивает тесто, растит капусту или жарит помидоры - земной шарик вертится... Потому – добро пожаловать в мир, дамы и господа! Добро пожаловать!


«Любовь живет 3 года», Фредерик Бегбедер
По-моему, это не художественная литература, а разрозненные выдержки из мужского ЖЖ с претензиями на гламурность и брутальность, которые являются практически взаимоисключающими понятиями… И по законам маркетинга, для пущей популярности своего личного дневничка, автор обильно сдабривает писанину сексом, выпивкой и размышлениями о бренности любви. – Вот терпеть не могу, когда мужики ударяются в сентиментальность, тем более прилюдно. Хотя гипертрофированный цинизм мне тоже претит – это уже другая крайность. Но пойдем по порядку.
О том, что любовь живет три года, я была наслышана. Данная цифра однажды прозвучала в какой-то телепередаче с претензиями на научно-популярный жанр. По мнению ученых, трехлетней срок – это объективное время, за которое женщина может зачать, родить и поставить ребенка на ноги в буквальном смысле слов. В процессе всего вышеперечисленного ей – бесспорно – весьма пригодится помощь мужчины, а дальше потребность в обоих родителях как таковая отпадает. По словам все тех же ученых, именно лошадиные дозы феромонов в течении первых трех лет держат партнеров вместе. А там уж – успели вы кого-то родить или нет – ваше личное дело, как и вопрос о том, продолжать ли отношения (читай – сношения). Но так называемая «любовь» в ее химико-биологической ипостаси за этот срок угасает.
Впрочем, я снова отвлеклась. Бегбедер не стал копать так глубоко, как ученые мужи со своим загадочным прибором для измерения уровня феромонов. Фредерик просто воспринял как данность отведенное его персонажу «время на любовь». Ну, три – значит, три… И за пару месяцев до назначенной кончины Марк Марронье начал готовить гроб для своих великих чувств и оплакивать их заранее, невзначай подыскивая эквивалентную замену. Тем не менее, всякая скорбь в исполнении Марка отдавала откровенным самолюбованием: «поглядите, как глубоко я переживаю личную драму, как круто я нажираюсь в барах и как живописно заблевываю унитаз!.. ах, разве ж я не душка с моим разбитым сердцем, искрометным чувством юмора и задатками героя-любовника?!». Душка, да. Но, увы, достаточно посредственная и предсказуемая.
Если на чистоту – я сама весьма трепетно отношусь к любви и не склонна ее разбазаривать. Так вот когда мужчина злоупотребляет этим понятием, перетаскивая свои признания из койки в койку, от любовницы к любовнице – это вызывает лишь кривую усмешку. Я не верю, что можно любить всех, с кем спишь, да и вряд ли это нужно. Секс имеет полное право на единоличное существование, потому не стоит путать яичницу и Божий дар.
…А Марку остается лишь немного подождать, пока истекут следующие три года. И тогда к затертой фразе «я тебя люблю» в который раз можно будет присобачить нужное имя – для пущей убедительности. – Чем не сюжет для очередного блога, м?..


«Белое на черном», Рубен Давид Гонсалес Гальего
Я склоняю голову в знак глубокого уважения перед этой книгой и перед человеком, написавшим ее.
…Наверное, будет не лишним напомнить всем, что в нашем толерантном здравомыслящем обществе до сих пор существует определенная каста людей – изгои. И среди ярких представители этой касты особенно выделяются дети-инвалиды. То, что им от рождения выпадает незавидная судьба – непреложный факт. Однако окружающие люди порой превращают жизнь таких детей не просто в череду препятствий и поражений… Они обеспечивают инвалидам самый настоящий дармовой ад.
Все мы тешимся чувством собственного достоинства и то и дело вопим о своих правах, когда нас обсчитывают в магазине или оскорбляют в общественном транспорте. – Поза красивая и – воистину! – достойная… Но интересно, что стало бы с нашим самовосприятием, если бы вдруг отказали руки и ноги? Если бы пришлось годами перемещаться по полу ползком, гадить в утку и давиться казенной жратвой? «Неужели ты не обозлишься, не сломаешься, не потеряешь веру в будущее?». – Простите, но лично я не готова дать на подобный вопрос правильный ответ со стопроцентной гарантией выполнения, потому что «я не знаю…».
В этой автобиографичной книге Гальего рассказывает о своем кочевом советском детстве, которое знаменательно главным образом тем, что он «путешествовал» от одного детского дома к другому, в то время как стандартным средством передвижения ему служила инвалидная коляска. И почти в каждом новом пристанище любой школьный урок рано или поздно превращался в урок выживания, а любой новый знакомый непременно становился следующим постояльцем дома престарелых, куда отправляли по достижении 15 лет. Но не смотря на страшный диагноз (ДЦП), вечное недоедание, отсутствие должного ухода и постоянные оскорбления, Рубен не подчинился разлагающему влиянию обстоятельств. Вопреки всем законам вероятности, он создал биографию – полную мужества, трагизма, беспомощности и… человеколюбия.
На сегодняшний день «Белое на черном» значится среди книг, что я рекомендую к обязательному прочтению. В этом фрагментарном бесхитростном повествовании ненавязчиво иллюстрируется старая притча о том, что всем нам дается крест по силам. Но одни волокут его нехотя, с руганью на непомерную тяжесть и жалобами на кривую дорогу, а другие несут как должное – размеренно, привычно, ни разу не споткнувшись и не упав… – Потому что, будучи обреченными на жизнь, сдаваться глупо.

Отправить "О прочитанном. Часть 16." в Google Отправить "О прочитанном. Часть 16." в StumbleUpon

Вам безразлична эта запись.
Оценить эту запись
4 0

Обновлено 25.10.2017 в 13:04 Vella

Обязательные категории
Арт-студия
Категории
Книги

Комментарии

  1. Аватар для ОптимистКа
    [quote="Vella"]Но ведь есть в литературе злодеи с несомненной харизмой! Злодеи, обладающие великой силой убеждения! – К таким падаешь в объятья, особо не раздумывая о последствиях!.. А тут – прям недоразумение да и только…[/quote]


    [b]Vella[/b], привет. А какие есть харизматичные литературные злодеи?
    Парфюмер для меня оказался проходным бульварным романом. На один раз, проверку пляжем не прошел.
    Занятно, но мне все время хотелось уснуть или поплавать. Это самая жесткая проверка, кстати. Отдыхом. :)
  2. Аватар для ОптимистКа
    [quote="Vella"]И по законам маркетинга, для пущей популярности своего личного дневничка, автор обильно сдабривает писанину сексом, выпивкой и размышлениями о бренности любви. – Вот терпеть не могу, когда мужики ударяются в сентиментальность, тем более прилюдно. Хотя гипертрофированный цинизм мне тоже претит – это уже другая крайность. Но пойдем по порядку.
    О том, что любовь живет три года, я была наслышана.[/quote]

    Вот! Очень согласна я :) Бегбедер это чистой воды маркетинг человеческих пороков. Но Бегбедера прочувствовала на своей шкуре, в первые три года брака. Было больно. Видимо поэтому, этот роман я воспринимаю еще циничнее, чем сам автор)
  3. Аватар для Vella
    Цитата Сообщение от ОптимистКа
    А какие есть харизматичные литературные злодеи?
    - Да хватает их вроде ...
    Пролистала свои обзоры - "Опасные связи", например. Сразу два злодея и оба достаточно харизматичные.
    Цикл "Песнь льда и пламени" Мартина: мне там очень нравится семейство Ланнистеров - они все сложные персонажи.
    Еще один из ярких образов - Ганнибал Лектор из книжек (пока не читала) и фильмов (видела все, включая сериал).
    А Миледи, она же леди Кларик, Шарлотта Баксон, баронесса Шеффилд, леди Винтер, графиня де Ла Фер..?
  4. Аватар для ОптимистКа
    Опасные связи мне понравились в экранизации с Мишель Пфайфер, книгу прочитала уже позже и не прониклась. Злодеи ли главные герои, тут скорее ноблесс оближ?)
    Миледи неоднозначная злодейка, не ясно, то ли она озлобившаяся жертва обстоятельств, то ли по натуре авантюристка.
    Верховенский из Бесов, вот этот образ злодея, которому наверное удалось вызвать во мне негативные чувства.
  5. Аватар для Медвежут
    Парфюмер завораживает только в экранизации
  6. Аватар для lilu
    Цитата Сообщение от Медвежут
    Парфюмер завораживает только в экранизации
    красивая картинка местами
    но рОман лучше

Наши проекты

18+
Яндекс.Метрика