Дневник вежливого кота

От смерда слышу!

Егор Холмогоров.

Существует два вида предельной литературной пошлости. Первое — сочинять романы про Древнюю Русь, написанные на вымышленном, корявом, якобы старорусском языке. Второе — пытаясь постичь «психологию тиранов», придумывать за них внутренние монологи, представив на троне или в черном «ЗИСе» самого себя.

Беллетристика Бориса Акунина, публикуемая в одной серии с его «Историей», сочетает эти пошлости в полной мере. А «Знак Каина» — небольшая повесть об Иване Грозном, вообще образец того, как нельзя писать историческую прозу. Так же как, кстати, сама «История» — пример того, как не следует браться за эту благородную науку.

Я неоднократно повторял, что готов спорить с кем угодно на любую сумму, что найду на каждой странице акунинской «Истории» минимум одну ошибку. Но в «исторической беллетристике» Акунин превзошел сам себя — ошибки начинаются с первого же предложения.

«Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился...» — иронизировали над любителями архаизмов Ильф и Петров. Но их пародия звучит прямо-таки благообразно по сравнению с той глоссолалией, с которой начинает свою повесть Акунин. «А с Пучежа ехано вверх на Юрьевец и ехали долго, два дня и еще полдня, яко дорога от нехожести вся заросла бурьянами».

На каком языке написан этот текст — загадка. Он не напоминает ни литературную, ни деловую речь XVI века, ни современный русский. Здесь полно ошибок и странных слов. Например форма «ехано» ни разу не встречалась мне ни в письменных памятниках, ни в документах. Один раз она проскальзывает в былине о Добрыне Никитиче: «на коне-то, видит, ехано на богатырскоем». Как видим, слово, образованное по той же модели, что «хожено», представляет собой краткое страдательное причастие среднего рода, обозначающее, что кем-то совершалось многократное долговременное хождение. Употреблять его в значении «нами проехано» — вопиющая безграмотность и презрение к русскому языку.

Впрочем, до таких ли тонкостей автору, позволяющему себе следующий пассаж: «яко дорога от нехожести вся заросла» — пишет он, употребляя «яко», то есть «так что» в значении «потому что». Для определения причины в древнерусском языке использовались союзы «бо», «зане», «занеже». У Акунина же с «яко» получилось, будто царские гонцы ехали настолько медленно, что вследствие этого дорога заросла бурьянами.

На фоне вопиющей лингвистической безграмотности даже неудобно как-то задавать вопрос, зачем посланники Ивана Грозного двигались из Пучежа в Юрьевец по дороге, вместо того, чтобы сесть в струг, челн или хотя бы лодку и за несколько часов преодолеть 38 километров по Волге — на ней, матушке, и расположены два упомянутых старинных города. Банально не зная русской истории, Акунин, кажется, не в курсе, что наши предки передвигались преимущественно по рекам, и вероятность того, что царские посланцы потащились бы по бурьяну вместо реки, равна нулю.

Таков акунинский «сладостный старый стиль» — языковое гримасничанье без всякого уважения к языку, культуре, народу, который их создал. С содержательной стороны дело, как и обычно, обстоит ничуть не лучше. Было предсказуемо, что, встретившись с фигурой Грозного — властного царя, завоевателя, знавшего и великие победы, и горькие поражения, жестокого тирана, мечущегося между расправами и раскаянием, Акунин вопьется в него, словно клещ. История Ивана Васильевича позволила бы всласть проехаться и по российскому государству, и по русскому народу. Искусно фаршируя истину и полуправду ложью с клеветой, можно было бы заставить русских стыдиться своего прошлого.

Но не тут-то было. Акунин задачу провалил вчистую ввиду все той же лени, топорности и отсутствия любопытства. Он сочиняет внутренний монолог Ивана от первого лица. Традиция по-своему почтенная — такие монологи от имени Сталина придумывали Александр Солженицын («В круге первом») и Алесь Адамович («Дублер»). У обоих получилось скверно. А главное, было слишком очевидно, что авторы проецируют на личность тирана свою собственную — какими были бы они, случись оказаться у кормила власти.

Проекция Акунина как-то уж особенно отвратительна. Будь он Иваном Грозным, он стравливал бы слуг, резал секретарей ножами и мочился во сне, а потом менялся портками с рындами. Портки царский телохранитель, кстати, носит из загадочного сукна «англский настрафиль». В погоне за заковыристым словом автор поленился уточнить, что «англское» и «настрафиль» были совершенно разными сортами сукна.

При этом истории эпохи Акунин не знает по-прежнему. Есть надежный индикатор того, что автор, берущийся писать о Московском царстве, ни в зуб ногой по этой теме — упоминание вымышленного «Пытошного приказа». Зловещее учреждение постоянно мелькает в поделках графоманов «про русскую старину», но, разумеется, ни словом не упоминается в источниках, поскольку никогда не существовало.

Спойлер:

Отправить "От смерда слышу!" в Google Отправить "От смерда слышу!" в StumbleUpon

Вам безразлична эта запись.
Оценить эту запись
4 0
Обязательные категории
Кофемания, Позиция
Категории
Культура , Образование , Общество

Комментарии

  1. Аватар для эффа
    Хлёстко написано! Тем не менее, соглашусь в части исторической правды-неправды. О языке ничего не могу сказать - не специалист. Однако, Холмогорову верю - узнала для себя многое, на что при чтении особого внимания и не обратила бы!
    Спасибо за статью!
  2. Аватар для Альф
    Передёргивает товарищ... С таким подходом "безграмотность и презрение к русскому языку", а также "фарш из лжи и клеветы" можно найти и у Некрасова, и у Толстого, и у Карамзина. Подобным образом в Америке запрещали Марка Твена. Тем более, что акунинские творения изначально не претендуют ни на историческую, ни на языковую достоверность. И по-моему, вполне целенаправленно. Несколько не тот жанр, чтобы сверять исторические реалии.

Наши проекты

18+

Яндекс.Метрика